Однако фактом является то, что Соединённые Штаты и Франция стали первыми демократическими государствами, а Англия представляет собой колыбель парламентаризма. Эти три страны, которые сегодня являются афишей демократии, ратуют за теорию национального принципа, состоящую в следующем: человек рождается свободным, свободным живёт и умирает, требуется создать такую форму правления, при которой люди самоуправляются так, как пожелают. И такая форма – демократия и народовластие. До неё была абсолютная монархия, при которой король управлял своим народом так, как он считал нужным, желал сделать его счастливым, не спрашивая у него его мнения, как отец, осчастливливал малолетних детей. Существенное отличие в том, что демократический народ суверенен (так же как монарх раньше), и имеет естественное и неотчуждаемое право на самоопределение.

Право на самоопределение проявляется всесторонне. Благодаря ему, народ через народные собрания, конституции и законы, т.е. согласно своей свободной воле решает то, каким образом он будет править. Это – самоопределение изнутри. Но таким же образом народ имеет право определять, каким будет его государство в отношении других народов, т.е. при определении границ одного государства необходимо спросить население этой территории: где его национальное чувства и к какому бы государству оно хотело бы принадлежать? Соединённые Штаты первыми возвестили эти принципы. Не лишним будет вспомнить о них, особенно сегодня, когда они кричат, что бьются за демократию, одновременно заявляя, что их целью является наложить иго на свободные народы – их военных противников, а некоторые национальные государства разделить и отдать в рабство соседям.

Соединённые Штаты начали свою независимую политическую жизнь со знаменитой Декларации Конгресса (народного собрания) в городе Филадельфии, 4 июля 1776. В ней торжественно заявлено следующее: «Мы исходим из той самоочевидной истины, что все люди созданы равными и наделены их Творцом определенными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся жизнь, свобода и стремление к счастью. Для обеспечения этих прав людьми учреждаются правительства, черпающие свои законные полномочия из согласия управляемых. В случае, если какая-либо форма правительства становится губительной для самих этих целей, народ имеет право изменить или упразднить ее и учредить новое правительство, основанное на таких принципах и формах организации власти, которые, как ему представляется, наилучшим образом обеспечат людям безопасность и счастье…»

Американцы гордятся этими демократическими принципами. Каждый год они празднуют день 4 июля. И в прошлом году в этот день господин Рузвельт произнёс традиционную президентскую речь и превознёс демократию, одновременно пригрозив неугодным ему народам уничтожением. Тогда он провозгласил, что демократии будут вести войну до конца, пока немецкий и итальянский народы не будут наказаны и не откажутся от тех правительственных форм, которые они сами себе избрали, не приобретут правительство, наречённое «демократическим» и пользующееся одобрением извне. Да спросит взыскующий: где здесь великие принципы Филадельфийской декларации? Держится ли действующий президент заветов Вашингтона, Франклина, Мэдисона, Джефферсона и прочих основоположников американской демократии? Или скрытое убожество либеральной демократии уже взяло вверх и затмило всё хорошее, что было в первые десятилетия демократии? Ответить нам помогают факты. Среди них отметим лишь заявление официального представителя Соединённых Штатов о том, что болгарское национальное государство должно быть поделено между соседями. Сравните это заявление, сравните все поступки американского правительства, с цитируемой декларацией, чтобы увериться в лицемерии, нравственном падении и упадке лжедемократии.

Жажда золота, бесчеловечный эгоизм под маской благочестия, тресты и жидовская мораль убили великое дело Вашингтона и Франклина. Другой великой демократией является Франция, которая «по-настоящему» (сиречь по плуто-масонски) представлена генералом Де Голлем и его тайными единомышленниками на французской земле. Давайте посмотрим, что лежит в основе французской демократии. Её главные принципы изложены в «Декларации прав человека и гражданина», от 4 ноября 1789.

Идеи личной и политической свободы, суверенитета народа и предоставления ему права на самоопределение составляют основу первой французской конституции от 3 сентября 1791, первой европейской демократической конституции. Она, в частности, послужила образцом для всех европейских государств, выбравших демократический режим в 19 веке. Помимо этих основных догм, предоставляющих народам неотчуждаемое естественное право распоряжаться своей политической судьбой, демократическая Франция явила миру и другие подобные основополагающие начала. Национальный конвент 1792, который объявил, что завершил дело демократии, обещал в торжественной декларации «братскую помощь всем народам, борющимся за свободу». Подробнее – полная декларация учредительного собрания 1795 – «Народы суверенны и независимы, как и составляющие их индивиды, вне зависимости от размера территории.

Этот суверенитет неотчуждаем. Любой народ может создать и изменить форму своего правления. Ни один народ не вправе вмешиваться в управление другого. Действия, направленные против свободы одного народа, являются покушением на все народы». Это – истинная демократия. За эти идеи Франция получила прозвище (которое впрочем сама у себя и отобрала) «великая нация».

Но что же произошло в действительности? Расхождения между теорией и практикой, между словом и делом, между народовластием и демагогией, между свободой человека и свободой капитала эксплуатировать человека – когда истина отодвигается на последнее место, проявили себя и здесь. Первоначально народы поверили в новую идеологию французской революции и проснулись к свободе. В этом, как раз, заключается историческая заслуга Франции для демократии. Наполеон I растоптал принципы революции, хоть и поднялся из её недр. Он принялся покорять свободные народы, но случилось нечто необыкновенное: кинутый Францией национальный принцип подхватил немецкий народ, который должен был бороться против нашествия Наполеона. Именно эти войны, длившиеся около 15 лет, пробудили национальное сознание немцев. Их мыслители и политики принялись за свой народ, положив начало мысли и движению, которое, между тем, состоит в прямой связи и с нашим Возрождением.

В 1919 в Версале, французские уполномоченные снова опозорили ореол «Декларации о правах человека и гражданина». Конечно, это не мешает им гордиться своей «демократией». В 1939 г. Франция объявила войну Рейху не для того, что спасти Польшу (если бы было так, то Париж предостерёг бы варшавских масонов от их упрямства и вызовов Германии), а для того, чтобы подавить национал-социализм за все те последствия, вызванные его отношением к спекулятивному капиталу, социальной политике, иудео-масонскому закулисному дирижерству, свержению версальской системы и так далее.

Те же причины подтолкнули к войне и Великобританию, которая одновременно хотела обезопасить своё положение мирового феодала. Англия, – и она представляет демократию. При этом проливая чужую кровь за сохранение демократии… Единственная европейская страна с феодальными пережитками, это и есть Англия: хозяйка одной трети богатств мира; грабительница 300 миллионов индусов, как и многих других народов; эксплуататорша Египта; поджигательница войны в Европе; виновница подавления с неслыханной жестокостью выступлений угнетённых народов, пытавшихся добиться справедливости… тоже Англия, которая ведёт войну за свободу и демократию! И ещё одно великодушие: её оружие подарило немецкому народу «свободу», читай: свободу капитала эксплуатировать рабочих и потребителей, и свободу иудео-масонов заправлять, сокрывшись в своих светских ложах. Вместо основного принципа демократии – свободного самоопределения народов, они вложили в понятие народовластия господство трестов и жидовской морали.

Таким образом, Соединённые Штаты, Франция и Англия считались демократиями, предоставляя капиталу свободу рынка, а жидам и масонам свободу действия. Три вышеупомянутые государства считались демократическими, устраивая выборы в парламент и правительства. Множество их мыслителей и политиков погрязли в книгах и бесстыжей демагогии, коррупции и наживательстве на режиме. Такая «демократия» – позор для народа! Однако, по мнению жидовской мировой прессы, именно Германия и Италия являются диктатурами, потому что весь народ там следует своим гениальным и смелым вождям, с религиозной верой и фанатичной преданностью. И это действительно демократично, поскольку интриги, ложь, лицемерие и демагогия присущи именно этой плутократической «демократии».

Что касается национального принципа, то подведём некоторые итоги. Этот принцип является логичным и идейным следствием системы исторической демократии. Кто отрицает его, тот отрицает и демократию. Это научно неоспоримо. С исторической точки зрения, этот принцип был попран в Версале, а теперь ещё и очернён англо-саксонскими заявлениями и угрозами. На фоне этих преступленных дел и замыслов, стоят фашистская Италия и национал-социалистическая Германия, словом и делом выступающие за национальный принцип.

С самого начала фашистского движения, Муссолини был настроен ревизионистски и желал пересмотра мирных договоров на основе национальной справедливости. Своей борьбой он оказывал поддержку объединению болгарского народа. Гитлер – яростный националист. Его учение представляет собой служение народу. Он приводит доказательства собственной приверженности демократическому национальному принципу – Саарский плебисцит, присоединение братской Австрии, освобождение судетских немцев, Силезии и Данцига, образование Словакии, арбитраж в Семиградье и Добрудже, возвращение Фракии и Македонии Болгарии, возвращение Бессарабии и Буковины Румынии, вероятное создание свободной Украины и пр. Национальный принцип, провозглашённый и очернённый же демократией, становится действительностью через Германию и Италию. А, следовательно, догмы национал-социализма и фашизма – это руководящее начало и новой Европы.

Источник: “България” 9 февраля 1942; Bulgarische Wochenschau от 10. II. 1942, “Das Nationale Prinzip und die Demokratien”.

То, чего мы требуем, есть новое, коренное и радикальное, также как в самом глубоком смысле революционное. По своей сути это никак не связано со скандалами и баррикадами. Возможно, что однажды чёред этого наступит. Но это не должно быть принципиальным. Революции – духовное дело. Они совершаются сначала в человеке, только потом в выразительных формах политики и хозяйства. Новые люди формируют новое содержание бытия.

В самих нас этот революционный акт сделал свой первый набросок. Итог – новый тип, который предстаёт сегодня перед политически заострённым глазом в качестве национал-социалиста.

Он требует:

Восстановление немецкой чести. Без чести нет права на жизнь. Народ, закладывающий свою честь, закладывает с ней и свой хлеб. Честь – это фундамент каждой народной общности. В потере нашей чести закономерно заложена потеря нашей свободы.

Построение немецкого национального государства на месте рабовладельческой колонии. Государство для нас не вещь в себе, а средство к цели. Самоцель – это народность, то есть сумма всех живых и придающих вид созидательных сил. Образование, которое называется сегодня немецкой республикой, не является больше средством сохранения нашего расового наследия. Она стала самоцелью и конечной целью без внутреннего переплетения с народом и его жизненными потребностями. Мы хотим замены этой ущербности народным государством свободы.

Работа и хлеб для каждого творческого народного и кровного товарища! Каждая продукция должна приносить заработок на основании производительности. Для немецкого рабочего класса – больший доход!

Сперва жильё и хлеб для народа, и только потом репарации!

Внедрение удовлетворяющего хозяйства! Сначала выполнение наиболее животрепещущих жизненных потребностей народа, и только потом роскошь и мишура. Для жаждущих труда – труд! Крестьянину – земля! Немецкая внешняя политика, которая сегодня запряжена на то, чтобы спускать нас по дешёвке, должна быть радикально переоценена и перенаправлена на возмещение недостатка пространства, насильственно отобранного у немцев.

Мир созидающим народным товарищам! Каждый на своём месте обязан выполнить собственный долг на благо целого: для этого государство защищает индивидуума и гарантирует ему доход по его усердию и труду. Народная общность не как фраза, а как революционное достижение, следующее за самого радикального завоевания элементарного права на жизнь рабочего класса. Незамедлительная борьба против паразитирования! Война хищникам, мир трудящимся! Устранение всех хозяйственно-капиталистических влияний на становление политики народа.

Решение жидовского вопроса! Последовательное искоренение всех расово-чуждых элементов из общественной жизни во всех областях. Тщательное разграничение между немецким и ненемецким по расовому отличию, а не по инсценированным национальностям или же по конфессиям.

Конец демократического парламентаризма! Перенос политики в политический комитет, собранный на основе закона силы и отбора.

Возвращение верности и веры в хозяйственную жизнь. Безоговорочное исправление несправедливости, из-за которой миллионы немецких людей были ограблены и обворованы.

Преимущество личности над чернью. Борьба с разлагающим ядом интернационально-жидовской духовности. Осознанное закрепление немецкой мощи и немецкого нрава! Изничтожение гнилых наслоений семитской анти-морали и расового растления.

Смертная казнь за преступления против народа! Виселица для спекулянтов и ростовщиков!

Программа без компромиссов, во главе с людьми, страстно желающими её осуществления. Лозунг не по формуле, но наполненный живыми энергиями.

Революция на марше. Мы требуем!

6 августа 1928 года, «Der Angriff».

Первоисточник: « Der Angriff. Aufsätze aus der Kampfzeit von Joseph Goebbels».

В XX веке существуют три события трансцендентной важности для мира в целом, и для Аргентины в частности, все из которых произошли в октябре, и которые мы решили вспомнить в этом номере «Бастиона». Первое из этих событий являет важный указательный столб в восшествии на престол Мирового Распада: мы имеем в виду большевистскую «революцию», состоявшуюся 25 октября 1917 (по русскому календарю), когда самая большая страна мира, находящаяся тогда в состоянии войны, была захвачена и переделана «русскими» большевиками в тюрьму более известную как Советский Союз. В октябре 1917 года, большевизм, возглавляемый Лениным, Троцким, Каменевым, Молотовым и другими личностями располагал не только финансовой, но и политической и пропагандистской поддержкой интернационального капитализма, тем самым ещё раз доказав, что обе системы – интернациональный капитализм и интернациональный коммунизм симметрично дополняют друг друга и находятся в подчинении у генерального штаба синархии. С тех пор, Советский Союз, это «революционное крыло» Мирового Распада, не прекращает своего роста и усиления, благодаря помощи всех видов, которую ему предлагает его капиталистический сподручный. Сегодня он превратился в могущественный источник излучения войны, которую Мировой Распад навязывает всем западным народам.

Вскоре после того самого 1917-го года, Западная Европа отреагировала на этого красного монстра и только что завершившуюся первую мировую войну первой в Европе действительно национальной и социалистической революцией. Честь принять её имела Италия, где она тоже произошла в октябре.

Это провидчески случилось 28 октября 1922-го, когда Бенито Муссолини с его чёрнорубашечниками совершил свой исторический Поход на Рим. Тогда, под фашистским режимом, Италия связала себя с его честью и его судьбой. В свою же очередь он, преисполнившись собственного национал-революционного опыта, подал вдохновение другим народам Европы на то, чтобы уничтожать интернациональный коммунизм и его сподручного, интернациональный капитализм.

В этих двух «октябрях» исторической мировой трансцендентности – символы двух сил, полностью противоположных и невосполнимо непримиримых. Мы можем считать их символами Титанической Метафизической Битвы XX столетия: революция, которая стремится подержать и укрепить Естественный Порядок против разрушения, стремящегося этот Порядок разложить. Западный здоровый и свободный человек против интернационализации и бастрадизации масс под азиатскими идеологиями; труд против капитала; дух против материи.

Затем, в качестве образа этой великой всемирной борьбы, он появится здесь, в Аргентине, третий «октябрь» трансцендентной важности для нашей Родины, который, как мы уверены, ещё покажет истории свою важность и для целого света. Итак, едва капиталистические «союзники» и интернациональные марксисты уничтожили национал-революционную Европу в 1945-ом, она появляется в Аргентине 17 октября 1945-го, национальная революция укоренённого в традиционном национал-революционном европейском духе хустисиализма, возглавляемая генералом Хуаном Доминго Пероном.

Тут же же вернулся и старый враг. В целом свете этот капиталистический и коммунистический враг автоматически называл себя демократическими «союзными силами» (Вашингтон, Лондон и Москва), некогда поделившими мир в Ялте. Здесь, в Аргентине этот же враг принял форму «Демократического союза», во главе со своим наставником, американским послом Спруилье Барденом, помогая коммунистической партии и заодно радикалам, консерваторам, либералам и социалистам, которыми кишела аргентинская политическая сцена, всецело находясь в руках противника.

Как и во всем мире, расположение сил внутри нашей страны было тем же самым: с одной стороны синархистские капитализм и марксизм, орудовавшие в обществе (под вывесками «союзных сил», «демократии» и «демократического союза»), и здоровый, мужественный, гордый и трудолюбивый дух народов национального и революционного Запада с другой. То, что произошло в Италии и Испании в 20-ые годы, а в Германии в 30-ые, взяло вверх в Аргентине в 1945-ом.

Окинувши взглядом эти трансцендентные факты, наблюдая за огромным продвижением, которое враг достиг во всём мире, погружённом им в ванну крови, разложения и упадка, мы должны осознать, что посреди этой упадочнической эры наша Родина – последний бастион обороны от сего злорадного и тысячелетнего врага. Судьба целого мира находится в наших руках. Дай Бог нам силу, твёрдость и веру сражаться с честью и верностью!

Адриан Сальбучи

Источник: «Los Tres Octubres»: «Bastion», Год 1, Номер 1, стр. 1, октябрь / ноябрь 1984

Об авторе: Адриан Сальбучи (Adrián Salbuchi) – аргентинский националистический мыслитель, писатель и исследователь, специализирующийся на анализе политических и экономических структур власти и финансировании глобализации. Автор книг «Мозг Мира: скрытое лицо глобализации» (2003), «Аргентина: финансовая колония?» (2002), «Вторая Республика Аргентина: основополагающий дорожный указатель XXI века” (2001).; «Пророк железного века: интерпретация jungeana творчества Рихарда Вагнера» (2003), «World Government: политика и власть в XXI веке» (1995)

Речь, произнесённая в Prato della Marfisia, Феррара, 4 апреля 1921 года

Народ Феррары! И я преднамеренно говорю народ, ибо то, что я вижу сейчас перед собой, является изумительным собранием народа, в римском и итальянском смысле сего слова. Я вижу среди вас детей, вступающих на порог жизни, а совсем недавно я обменялся рукопожатием со старым гарибальдийцем, живым свидетелем той героической Италии, которая родилась в Ноле в 1821 году, когда двое кавалерийских офицеров подняли флаг свободы против Бурбонов, и одержанной под Виттторио-Венето* великой и великолепной победы итальянского народа. Также я вижу среди вас заводские руки и их братьев с полей.

Мы, фашисты, исполнены великой любовью к трудящимся классам. Но наша любовь к нему обращается к его чистоте, являясь любовью к чему-то бескорыстному и упорному. Наша любовь заключается не в горящем ладане и создании новых идолов и новых королей, но в оглашении при любом случае и в любом месте простой истины, и чем более горька эта истина, тем больше наше желание озвучивать её прямо.

Мы, фашисты, на которых по настоящие время клевещут и которых порочат, желали продолжить войну, чтобы заполучить свободу для движения в Италии, и, не вдаваясь в слабую демагогию, мы – первые, кто признали священными права трудящихся классов, и даже больше, если касаться прав тех, кто обрабатывает землю. Здесь я могу воздать сердечную похвалу фашистам Феррары, которые делами, а не бесполезными словами политиканов доказали, что аграрная революция должна постепенно предоставить крестьянам владение землёй. Я настоятельно призываю фашистов Феррары продолжить начатое ими, и стать авангардом фашистского аграрного движения во всей Италии.

Как произошло так, что мы, как говорят, оказались проданными средним классам, капитализму и правительству? Но теперь наши враги больше не посмеют предъявлять нам это обвинение, столь лживое и смешное. Сия впечатляющая встреча взбудоражило моё сердце сильней разрыва мины, убедив меня, что вы показали себя с лучшей стороны, отвечая на те бесстыжие наветы, запущенные в обращение людьми, которые верили в вечность своего благосостояния, хотя в действительности же они укрылись в замке, который падёт с первым дыханием фашистского восстания. И это фашистское восстание, к которому мы можем применить более священное и серьезное слово революция, вдохновлено нерушимыми и моральными побуждениями и не имеет ни малейшего отношения к стимулам материальной природы. Мы, фашисты, утверждаем, что превыше соперничества и тех, данных с рождения, различий, которые отделяют людей от друг друга и которые мы можем назвать естественными и неизбежными, не позволяющими настать чрезвычайной скуке, при которой все мыслили бы одним и тем же образом; превыше всего этого – единственное бытие нации и страны, с которым мы связаны, также как дерево связано с корнями и почвой, питающей его.

Таким образом, нравится вам это или нет, но страна – это неразрушимое, вечное и бессмертное единство, которое как и все идеи, образования и чувства в этом мире может затмиться на некоторое время, но которое вновь возрождается в глубинах души словно семя, брошенное в почву и превратившееся в цветок с приходом весеннего тепла. Итак, нашими разъярёнными ударами сломана презренная корка, под которой таилась, заточённая в темницу, душа пролетариата. Среди пролетариата встречались и те, кто стыдился быть итальянцем, те, кто, ожесточившись пропагандой, кричал «Добро пожаловать, немцы!» или «Да здравствует Австрия!». По большей части они были безответственны, а иногда нечестивы! Мы же, фашисты, хотим принести в каждый город, в каждый уголок страны, даже самый отдалённый, гордость и страсть за принадлежность к самой благородной итальянской расе; расе, которая произвела Данте, которая дала миру Галилея, величайшие шедевры искусства, Верди, Мадзини, Гарибальди и Д’Аннуцио, которая произвела людей, победивших при Витторио-Венето.

И это не всё. Мы не собираемся отодвинуть назад трудящиеся классы. Всё, чего они добились и чего добьются, является священным. Но они должны приобрести эти завоевания, материально и морально усовершенствовавшись. Мы, фашисты, говорим не только о правах, мы говорим также и об обязанностях, как то сделал бы Мадзини. У нас нет одного глагола «взять», у нас также есть и глагол «дать», потому что иногда, когда страна зовёт, встав лицом к лицу перед угрозой внутреннего или внешнего врага, мы взыскиваем с наших сторонников и с тех, кто симпатизирует нам, готовность принести высшую жертву. И вы, фашисты Феррары, освятили фашистские идеалы мученичеством.

Если бы идея фашизма сама по себе не содержала бы великий потенциал, благородство и красоту, вы думаете, смог бы он распространиться таким невероятным темпом! Вы полагаете, что ему было дано семь жизней, которые указывают нам на путь настойчивости и победы? Недавно я посетил ваше кладбище. Один за другим мы осмотрели могилы и положили на них наши цветы. Те секунды тишины, которые мы испытали, были полны переживаний. Каждый из нас чувствовал, что в этих могилах лежали тела молодых людей в расцвете их дней, мужчин, которые, конечно же, были любимы и имели перед собой все возможности жизни. Они мертвы; они пали. Но мы, в сей великий час вашей истории, о народ Феррары, вспомним всех их на повестке дня; ибо они не мертвы, так как их прах преобразовался в бесконечную игру возможностей вселенной, и мы требуем чистой, яркой крови молодёжи Феррары, дабы она вдохновлялась нашими идеалами, дабы она была преданна нашей нации. И таким образом мы радуемся, что наши стяги, приветствуя мёртвых, улыбаются жизни, потому что рабочие Феррары и всей Италии нашли истинный путь, который позабыли, отбросили всех тех позорных политиканов, заполнявших их головы лживыми баснями.

У нас, о итальянцы Феррары, нет никакой нужды пересекать наши границы, моря в поисках слова мудрости и жизни. Мы не обязаны идти в Россию, и наблюдать там за уничтожением великих людей. Мы не обязаны переворачивать страницы московитских евангелий; евангелий, которые их же пророки поносят с тех пор, как поражённые действительностью жизни, они отказались от них. У нас нет никакой потребности подражать другим, ибо блестящие самобытные мысли должны искаться в Италии, во всех ветвях её цивилизации и наследия. И если это будет социализм, то не скотский и тиранический социализм прошлого, а лишь социализм Карло Пизакане*, Джузеппе Феррари* и Джузеппе Мадзини*.

Здесь, о народ Феррары, ваша история, ваша жизнь и ваше будущее. И мы, принявшие это тяжёлое сражение, которое стоило нам десятки и сотни жизней не требуем от вас подачек, не требуем от вас голосов. Мы требуем от вас только одной вещи, а именно того, чтобы вы кричали вместе с нами «Да здравствует Италия!».

Источник: “Mussolini as revealed in his political speeches, (November 1914 – August 1923)”, стр. 75-78.

Примечания

*Битва при Виттори-Венето (25 октября — 3 ноября 1918) – наступательная операция итальянской армии на заключительном этапе первой мировой войны, результатом которой стало полное уничтожение австро-венгерских войск на итальянском фронте

*Карло Пизакане (1818 -1857) – итальянский революционер, деятель Рисоджименто (период борьбы за национальное объединение Италии и освобождение от иностранной оккупации)

*Джузеппе Феррари (1811 – 1876) – итальянский революционный демократ, публицист эпохи Рисоджименто. Считая, что объединение Италии будет возможно лишь в далёком будущем, выступал с призывами к локальным революциям в пределах итальянских государств. Резко критиковал неогвельфилизм итальянских либералов и негативно относился к союзу итальянского национально-освободительного движения с католической церковью.

*Джузеппе Мадзини (1805 – 1872), – идеолог итальянского национализма, революционер, политик и философ.

]]> http://nsportal.org.ua/?feed=rss2&p=1146 1 http://nsportal.org.ua/?p=1137 http://nsportal.org.ua/?p=1137#comments Tue, 02 Mar 2010 19:54:03 +0000 admin http://nsportal.org.ua/?p=1137 Наши оппоненты утверждают, будто фашизм не имеет исторического и философского основания. Исходя из этого я ставлю сегодня перед собою задачу: предложить тезис о том, что у фашизма есть глубокие корни в истории, и он способен выдержать какие бы то ни было спекулятивные рассуждения. Разумеется, я в курсе, что пресса уделяет мало внимания...]]> Наши оппоненты утверждают, будто фашизм не имеет исторического и философского основания. Исходя из этого я ставлю сегодня перед собою задачу: предложить тезис о том, что у фашизма есть глубокие корни в истории, и он способен выдержать какие бы то ни было спекулятивные рассуждения. Разумеется, я в курсе, что пресса уделяет мало внимания нашей философии; однако вы, я надеюсь, осознаёте, что зеркало общественного мнения не всегда даёт чёткого отражения, и даже когда мы читаем о семимильных шагах нашего прогресса, мы можем отметить, что немало моментов, полных глубины мысли и целостности концепции, осталось без внимания.Я убеждён, что философия фашизма может быть выражена понятными терминами, и даже несмотря на то, что эта философия вносит абсолютную новизну в идеи этой эпохи, можно совершенно убедительно вывести её происхождение и исторические основы из идей прошлого.

Прежде всего, я считаю, что какая-либо философия действия возникает из синтеза культурных конфликтов предшествующих периодов истории. Когда в эру культуры, мысли и абстрактного мышления мы видим две культуры в ожесточённом противостоянии, мы обычно наблюдаем в следующей эпохе действия тот или иной действенный синтез между этими двумя противоположностями, который рождает практический символ веры.

Позволю себе допустить, что за последние сто лет главная интеллектуальная борьба возникла с огромного влияния ницшеанства на христианскую цивилизацию, наимощнейшего влияния за последние два тысячелетия. Однако это влияние постепенно осознаётся. Собственно говоря, его результаты начинают осознаваться в полной мере лишь сейчас.

Но, глянув на современные идеи, вы увидите плоды этой борьбы за владение разумом и человеческим духом. Я ни в коем образе не выступаю против христианства, поскольку я собираюсь вам показать, что, на мой взгляд, ницшеанская и христианская доктрины могут быть объединены.

С одной стороны, фашизм основывается на христианстве, он взят напрямую из христианских концепций важного обязательства служения, самоотречения, самопожертвования ради других, ради мира, ради своей страны — не устранения индивидуальности, а её слияния с чем-то гораздо большим, нежели она сама; таким образом, мы видим основную доктрину фашизма: служение, самоотдачу тому, что включает в себя фашизм, для того чтобы стать причиною и побуждением перемен в мире. С другой стороны, от ницшеанства фашизм взял мужественность, стремление бросить вызов всему, что преграждает путь маршу человечества, полное отрицание окружающих доктрин; невероятную способность к борьбе и преодолению преград. Таким образом, мы получаем доктрину человека силы и самосовершенствования, которая является другой значащей характеристикой фашизма.

Во время самого большого мирового кризиса, кризиса, который завершится неизбежным его усугублением, возникнет движение с историческим фундаментом, который, собственно, и сделает неминуемым появление такого движения; движение, наделённое традиционными чертами, взятыми из славного прошлого, но такой, что в случае столкновения с сегодняшнею действительностью будет иметь на вооружении то, что только-только стало известно человечеству. Этим чудесным совпадением могут быть преодолены проблемы эпохи и обеспечено надёжное будущее.

Возможно, это последняя волна бессмертного, самоповторяющегося цезарианского движения; но с помощью науки и вдохновения современного разума эта волна приведёт человечество к новым горизонтам.

Перевод с украинского перевода журнала “Страйк”

Источник: Страйк

Когда французская философия 18-го столетия придавала либеральному духу твёрдые основы в системе, она одновременно обустраивала либерального человека. Соответственно учению просветительской философии возникало понятие индивидуума.

Индивидуум хотел независимости от мира и природы, от народа и страны. Он не знал внутренних связей. Он был носителем понятия «человечество». Его действие брало начало исключительно из интеллектуальных ожиданий, и, следовательно, из рационалистического мышления. Разум перевешивал чувства. Такие отказывались от сопутствующего мысли и действию чувства, высмеивая это как «идеализм», под которым они понимали нечто нереальное, изнеженное и романтичное. У человека не стало веры, так как она оказалась вытеснена разумом. Знание было всем, а характер ничем, ибо знание казалось доходней твёрдости характера.

Ввиду своей материалистической установки, его конечная цель должна была быть направлена на стяжание земных благ, владение или невладение коими возводилось в отдельную оценку. При успехе либерально-материалистичного человека никогда не интересовал вопрос «как?», только лишь «что?». Если то требовалось, он шёл по трупам ради приобретения этих материальных благ. Такой дух должен был последовательно привести к анархии. Естественный инстинкт человека ещё сдерживал общественное устройство. Когда либерализм безмолвно размышлял или действовал анархически, жид как носитель марксистской мысли хотел укорить процесс распада через организацию классовой борьбы. Она должна была привести к тому, что общество растерзает само себя, а вместе с тем и всякий порядок.

Человеческий тип либерализма и марксизма – это человек массы. Особо отчётливо мы видим это на примерах сегодняшних Соединённых Штатов Северной Америки и России. Масса – это произвольное суммирование людей. Она возникает из-за неорганического скопления отдельных индивидов. Она – неорганична. У неё нет духа, только настроения. Обобщённо, масса означает хаос. Её существование опирается на случай. Взаимные связки отдельных людей очень просторны, и происходят лишь внешне. Это более общность интереса. Если он заканчивается, то каждая взаимная связка между людьми рвётся.

Итак, масса – это множество, но никак не общество людей. В противоположности к массе стоит народ. Народ возникает органически. Он взрастает. Связь между людьми дана народу изнутри. Чувство сплочённости создаёт общность. Мышление, взгляд на мир, воззрение на жизнь массы могут быть противоположными, но в народе всё это сглаживается. У народа есть историческая цель, жизненная задача, то чего у массы никогда не будет. Во имя достижения этой исторической цели мысль вождя сама собой выстраивается в народе. Руководство массы обусловлено настроением. Мы наблюдали за этим в либерально-марксистскую эпоху, когда правительства и парламентские массовые вожаки сменялись одни за другим. Поэтому у вождя массы нет собственной воли, цели и, неизбежно, устойчивости. Он никогда не сможет быть личностью.

Настоящий вождь народа выходит из народа и естественным образом связан с ним. Он – инстинктивный исполнитель сознательной или часто бессознательной народной воли (к примеру, Бисмарк был выдвинут не какой-либо партией, но исполнительным усилием немецкой воли). Вождь несёт в себе признаки своего народа, он – тип своего народа. Тесная связь со своим народом помогает исторической памяти тысячелетий оживать в нём. Он – личность со словом на устах. Национал-социалистическое движение и мировоззрение ставят на передний план личность, в то время как либерализм и марксизм, где всегда выигрывало большинство (масса), обделены ею. Они отдают предпочтение количеству, мы же – качеству.

Личность национал-социалистического человека оценивается согласно его умению, способности. Не знание и не богатство, а хорошо поставленный характер служит мерилом. При оценке вождя на передний план всегда выносится вопрос: что он делает для общности? Наше мировоззрение подразумевает то, что новый немецкий человек, и, в частности, новый немецкий вождь, будет личностью. Его отличительными качествами должны являться: чувство товарищество и осмысленность жертвы. Отправная точка его этики: прошлое!

Немецкий народ хочет иметь высокородных вождей. Лучшим примером нового немецкого высокородного вождя является Адольф Гитлер. Он – олицетворение идеала нового немецкого человека.

Каждая пропаганда мировоззрения бесцельна, если она ведётся лишь словами. Дела говорят доходчивей и убедительней. Если наше движение обречено жить вечно и побеждать, не только будучи политической партией внутри государства, но и представляя собой мировоззрение в народной душе, то каждый носитель движения, и, в особенной мере каждый вождь должен отображать это мировоззрение на собственном примере. То, что это мировоззрение возведено на все времена не вызывает сомнения, так как немецкий человек в его основополагающей сущности здоров и таким образом готов к приданию формы новому типу человека. Как исполнительный орган движения, имперское образовательное учреждение (Reichsschulungsamt) укажет пути, ведущие к формированию немецкого человека.

Автор: Отто Годес

Источник: Der Schulungsbrief, выпуск 7 (Сентябрь 1934), стр. 7-9.

Об авторе: Отто Годес (1896-1945): Родился в семье сельскохозяйственного рабочего. В 1911-1914 гг. обучался в школе для унтер-офицеров в Померании. На фронте получил 4 ранения, прежде чем в 1918 не попал в французский плен из которого вернулся в 1920. Кавалер Железного креста обоих классов, знака за ранение и прочих наград. Во времена Веймарской республики состоял также в «Стальном шлеме», «Бригаде Эрхардта», «Союзе Шлагетера» и организации «Консул». Член НСДАП с августа 1923 года. 7 мая 1933 г. – руководитель курсов повышения квалификации при НСДАП и Немецком трудовом фронте (DAF) . Также издатель образовательных писем НСДАП (NSDAP-Schulungsbriefe). Автор многих статей по идеологии. Автор работ: «Боевой устав политических руководителей НСДАП», «Маршевая подготовка» (1935 г.), «Германия и Кавказ» (Берлин, 1944 г.), «Кавказ. Краткое введение с картами» (Берлин, 1944).

Сквозь суматоху маленьких домишек, стремится ввысь обращённый к небесам собор. Великий художник набрасывал его чертежи. Тысячи обтёсывали камни, сотни тысяч жертвовали на это ценности и творили молитву в своём доме: личность и народная душа.

Наполнение и распознавание хозяйственного и духовного родства народного целого, признание постановки отдельного внутри общего, называется сегодня национал-социализмом.

Если мы проследим историю вспять, то можем заметить, что там были и времена классовой борьбы. Некоторая часть народа уже сгинула в ней. Классовая борьба присутствовала в немецком прошлом, и она никуда не исчезнет и в будущем. Беда не в том, что эта борьба существует. Но при рассмотрении её как жизненного явления, всё зависит также от нашей душевной установки в отношении неё. Если мы представим народ в виде тела, то мы попытаемся усилить борьбу отдельных его частей не искусственно, а предоставляя формы, которые вознесут каждую частей выше и закалят её. Если я ориентируюсь только на непосредственные цели одной из борющихся частей, то рано или поздно я должен буду коснуться и болезни целого, которая ослабляет тело и может вызвать его смерть.

Век машин повлёк за собой жизненное состояние, подготовившее почву для учения, которое при своём последовательном воплощении в жизнь знаменует уничтожение всех народов, и это марксизм. Никаких народов, никаких государств, только классы: мировоззрение, которое может и что-то значит для какого-нибудь зулуса, но для жертвы машины, индустриализированного рабочего играет роль расплывчатой идеи. Так оборванный, отчуждённый от природы, обделённый пролетарий входил во всемирную историю. Он не мог наблюдать за превращением окружающей среды в жестокую власть, которая как он считал, без сомнения, воплощается в предпринимателе, в этом уверенном хозяине банков, который не позволял вырваться наружу своему инстинкту и увидеть народного товарища в себе подобном. В том, что рабочий следовал манящим соблазнам вредоносного жидовства нет его вины! Это вина немецкой интеллигенции!

Фихте и Арндт (Эрнст Мориц Арндт – немецкий поэт времён Освободительной войны против Наполеона – прим. переводчика) казались навеки усопшими. Интеллигенты, оторванные от природы учёные, при помощи синего карандаша изучали увесистые труды Маркса и иже с ним, искали пересечения между их туманными речевыми оборотами, Кантом, Гёте и индийской философией, выпускали из бутылки жидовский дух, делая всё, чтобы марксизм был признан обществом. Другие профессора и нередко лютеранские священники сидели в узком кругу тайных лож и вторили о «человечестве», о «свободе, равенстве, братстве». Крупные составляющие немецкого народа, желая познать органическое, отравлялись беззастенчивой марксистской пропагандой и тем самым укрепляли её воззрение на класс. Так в немецком народе появлялся резкий разлад. Но 1914-ый показал, что во всех немцах ещё цела искра, беспробудно дремлющая в каждом, и готовая воспламениться для святого огня. Однако десятилетия не прошли даром. Демагоги умолкли на короткое время, но скоро опять перешли в наступление, направляя дух в том направлении, которое, в конце концов, привело к краху 9 ноября. У немца была отнята вера в борьбу за лучший порядок, а вместо неё ему подали веру во фразы и броские слова, которые были ничем иным, как хитрым оружием наших врагов. Немецкий народ никогда не сможет забыть имена людей, во время его судьбоносной борьбы говоривших ему об «интернациональной солидарности пролетариата», «Лиге наций», «мировой совести» и т.д.!

Потом же пришла беда, принеся с собой горькое разочарование.
Ничто не может теперь выглядеть столь невообразимым, как уверенность «национальных немцев» в том, что насаждение среди рабочих глупости интернационализма минует, и те вновь станут «сознательными» хотя бы наполовину. Эти господа должны были бить себя в грудь и спрашивать, что они сделали для привития национальных чувств немецкому рабочему! Шли ли они ему навстречу, дали ли они ему духовное питание, просветили ли его, или же предоставили отъявленным подстрекателям и жидовским соблазнителям? Приняли ли они рабочего в качестве полноценного народного товарища или, как то часто бывает, отнеслись к нему как к человеку второго или третьего сорта? Представляли ли они даже внутри собственного класса достоинство их народа или сочетались браком с дочерьми жидовских банкиров, заражая немецкую народность?

Познание своей вины перед немецким народом дошло до многих немецких консерваторов, но отнюдь не до «национальных партий». Даже сегодня они противостоят «социалистическому» в облике «буржуазного», в результате чего все попытки «национальных немцев» завоевать рабочих при помощи нескольких бывших булочников по-прежнему будут безнадёжным предприятием. До тех пор пока немецкий консерватизм открыто и честно не признает вины и не включится в незамедлительную борьбу против жидовских и прожидовлённых нахлебников снаружи и внутри своих рядов ради немецкой сущности и немецкого интереса в его всеобъемлющем смысле, до тех пор пока не привлечёт в свои ряды трудящихся. Как и социал-демократия, консерваторы несут тяжёлые цепи классового предубеждения. Они потеряли право быть вождями, сперва они должны ответить сами за себя.

Поэтому необходимо новое движение, в котором весь немецкий народ обнаружит неразрешимую единицу, не признающую классовые антагонизмы внутри народа, принимающую народное исходным пунктом и конечной целью, стремящуюся к естественному хозяйственному порядку на месте сегодняшнего нахлебнического мышления с его проникновением чужой крови. Примирение всех подлинных творцов, будь то рабочий, студент, офицер, служащий, художник или учёный немецкой крови и духа, собирание всех жаждущих и бесцеремонных борцов за Великую Германию со всех слоёв немецкого народа, называется сегодня национал-социализмом.

Он станет своенравным замком, вокруг которого остальные немцы смогут строить свои дома. Это – дорога будущего!

Источник: Völkischer Beobachter, 28 июля 1921.

Личность, национальный коллектив, нация

«Права человека» не ограничиваются только правами другого человека, существуют и другие права. Потому что существуют три отчётливых сущности:

1. Личность;
2. Современный национальный коллектив, то есть совокупность личностей одной нации, проживающих в один исторический момент и т. д.;
3. Нация, – та историческая сущность, живущая веками, корнями погруженная в глубину времён и с бесконечным будущим.

Новое большое заблуждение демократии, основанной на «праве человека» – это знать и интересоваться только одной из этих сущностей: индивидуумом. Второй пренебрегают или издеваются над ней, а третью отрицают.

Все три имеют свои права и обязанности: право на жизнь. И обязанность не подвергать опасности право на жизнь остальных двух.

Демократия занимается лишь обеспечением прав индивидуума, поэтому мы присутствуем в демократии при потрясающем беспорядке. Индивидуум думает, что может влиять своими безграничными правами на права всего коллектива, которые может нарушать и отнимать. Поэтому в демократии мы присутствуем при этой раздирающей картине, при этой анархии, в которой индивидуум не хочет ничего признавать сверх своего личного интереса.

В свою очередь, национальный коллектив имеет постоянную тенденцию жертвовать будущим ради своих нынешних интересов.

Поэтому мы присутствуем при безжалостной эксплуатации или даже отчуждении лесов, шахт, нефти, забывая, что за нами сотни румынских поколений, дети детей наших, которые ждут, что и они будут жить, продолжая дальше жизнь нации.

Этот сдвиг, этот разрыв отношений, который породила демократия, составляет настоящую анархию, распад природного порядка, и есть одна их главнейших причин состояния смуты сегодняшнего общества.

Гармонию можно восстановить только через возрождение естественного порядка. Индивидуум должен быть подчинён высшей сущности – национальному коллективу, а он должен быть подчинён нации. «Права человека» больше не безграничны, они ограничены правами национального коллектива, а права коллектива ограничены правами нации.

В конце концов, может показаться, что в демократии по меньшей мере индивидуум, облачённый столькими правами, прекрасно живёт. В реальности же и здесь стоит конечная трагедия демократии: индивидуум не имеет никаких прав, потому что спрашивается: где свобода собраний, где свобода слова, где свобода совести? Он живёт под террором, цензурой, тысячи людей арестованы и уничтожены за свою веру, потому что это время деспотов, тиранов народа.

Где «право суверенного большинства» распоряжаться своей судьбой, когда собрания запрещены, а десятки тысяч растерзанных человек остановлены угрозами смертью и уничтожением?

Вы скажете: да, но они хотят изменить законы, ограничить свободу, установить другую форму государственного правления!

Я спрашиваю: может ли демократия утверждать, что народ не свободен и не может сам вершить свою судьбу, чтобы изменить свои законы, изменить форму государственного правления, как он хочет, жить в большей или меньшей свободе как он хочет?

Здесь заключительная трагедия!

В реальности, в демократии человек не имеет ни одного права. Он, однако, не потерял их ни в пользу национального коллектива, ни в пользу нации, а в пользу одной касты – политико-финансовых банкиров и выборщиков.

В конце концов, последнее благодеяние для индивидуума, когда масонская демократия, через несравненное коварство превращается в апостола мира на земле и одновременно объявляет войну между людьми и Богом.

«Мир между людьми» и война против Бога.

Коварство состоит в том, что используя слова Спасителя: «Мир людям», осуждают Его и показывают Его как врага человечества. И в сущности, коварство состоит в том, что притворившись, что хотят защитить жизнь людей, в реальности приводят их к потери жизни. Притворяясь, что хотят их защитить от смерти на войне, не делают ничего другого, как достигают дьявольскую цель, так, чтобы приговорить их к вечной смерти.

Нация

Когда мы говорим «Румынская Нация», – то понимаем не только всех румын, проживающих на той же территории, имеющих то же прошлое и то же будущее, то же поведение, тот же язык, те же насущные интересы.

Когда мы говорим «Румынская Нация», – понимаем: все румыны, живые и мёртвые, которые жили на этой земле с начала её истории и те, которые будут жить в будущем.

Нация включает:
1. Всех ныне здравствующих румын;
2. Все души умерших и могилы предков;
3. Всех тех, кто родится румынами в будущем.

Народ осознаёт себя, когда доходит до сознания этого целого, а не только своих интересов.

Нация имеет:
1. Физическое, биологическое достояние: плоть и кровь;
2. Материальное достояние: землю страны и её богатства;
3. Духовное достояние, которое включает:

а.  Её понятие о Боге, мире и жизни. Эта концепция образует область, духовную собственность. Границы этой области установлены краями Его лучезарной концепции. Есть страна национального духа, страна её мечты, полученных путём откровений и путём собственных усилий;

б.  Её честь освящается в той мере, в которой нация смогла утвердиться в своём историческом существовании, в нормах, вышедших из её понимания Бога, мира и жизни;

в.  Её культура – результат её труда, рождённых из собственных усилий мышления и искусства. Эта культура не интернациональна. Она выражение национального гения, крови. Культура интернациональна как величие, но национальна по происхождению.

Кто-то сделал красивое сравнение: и хлеб, и пшеница могут быть интернациональными как продукты питания, но везде будут носить печать земли, в которой выращены.

Все эти три достояния имеют своё значение. Нация должна защитить все. Но самое большое значение имеет духовное достояние, потому что только оно несёт печать вечности, только оно проносится через все века.

Античные греки не живут физически, – сколь атлетичными они не были, от них остался лишь пепел, и даже не через материальные богатства, если бы их имели, но живут через свою культуру.

Народ живёт вечно через своё мировоззрение, честь и культуру. Поэтому руководители наций должны думать и действовать не только по физическим и материальным интересам народа, а имея в виду его честную историческую линию. Вследствие этого -не хлеб за любую цену, а честь любой ценой.

Конечная цель нации

Существование? Если это существование, тогда не интересны средства, которые употребляет нация для его обеспечения. Все хороши, даже самые плохие.

Итак, задаётся вопрос: чем руководствуются нации в отношениях к другим нациям? Как животное, которое живёт за счёт их? Как тигр, который живёт за счёт добычи? По законам морских рыб или лесных зверей?

Заключительная цель не жизнь, а ВОСКРЕШЕНИЕ. Победа нации во имя Спасителя Иисуса Христа. Творчество, культура – ни что иное как средство, а не цель, как думалось ранее, чтобы достичь этой победы. Это плод таланта, который Господь вложил в наш народ, за который он в ответе. Придёт время, когда все народы земли оживут со всеми мёртвыми и со всеми их королями и царями. Каждый народ имеет своё место перед троном Господа. Этот финальный момент «воскрешения из мёртвых» – это самая высокая и возвышенная цель, которой может достичь нация.

Нация – это сущность, которая продолжает свою жизнь и после жизни на земле. Нации – это реальности и в другой жизни, а не только в этой.

Святой Иоанн, рассказывая о том, что видел там, за Землёй, говорил:

«Крепость не нуждается ни в солнце, ни в луне, чтобы её освещать, потому что её освещает слава Господа и светильник его – Агнец. Спасённые народы будут ходить в его свете и цари земные принесут в него свою славу и честь свою» (Апокалипсис 15, 4).

Нам, румынам, нашему народу, как любому другому народу в мире, Господь определил историческую участь.

Найпервейший закон, за которым должен следовать народ – это тот, чтобы идти по линии этой участи, выполняя свою доверенную ему миссию.

Наш народ не разоружался и не дезертировал от миссии, каким бы тяжёлым не был его путь Голгофы.

И сейчас встают перед нами препятствия как горы.

Разве мы дебильное и трусливое поколение, которое отдаст из своих рук, под давлением угроз, линию румынской судьбы и откажется от своей миссии как нации в этом мире?

Источник: К. Кодряну “Моим легионерам”. Тамбов 2009 г.

То, о чём с давних пор шептались в тайных кабинетах европейской политики, ради чего начинали работу и закрывались объединения, что представлялось народам тяжким маревом, становилось теперь действительностью.

Загорались огни мирового пожара!

Волна истерического возмущения, фанатичной ненависти разбивалась у границ Рейха. Мужчины всех наций брались за оружие. Этого часа ждали. Ибо начало катастрофы было неминуемо, и своё ужасное начало она брала из удушливой атмосферы политической жизни Европы.

С тех пор прошло двадцать лет, и мы не хотим спорить о том, что же тогда произошло. Немецкий народ однозначно признал, что не чувствует своей вины за всё то, что привело к чреватым последствиям августовских дней 1914-го. Сегодня развитие событий прошлого предстаёт перед нами в новом свете, формируя тем самым новую оценку.

Ноты объявления войны, которые враждебный мир вручал тогда нашим послам, исторические обмены телеграммами между главами государств, пакты и манифесты тех дней – для немцев они значат нечто большее, чем просто документы к началу самой великой из войн всех времён. Мы ценим их скорее как дела минувшего, очевидцев агонии обрушивающейся системы государственных и общественных порядков, которые только сегодня оказались полностью изгнаны из народной жизни. Тогда траектория полёта первой гранаты подвела заключительную черту под последней главой либеральной истории мира. Новое столетие рождалось под грохот орудий. Князья и государственные мужи, пускай и неохотно, но предоставляли борющимся народам в кровавой бане битв освящать новый век.

Однако эта война также стала поворотом судьбы и пробуждением душ для всего немецкого. Народ проявил готовность проливать кровь ради чести и свободы. Вспыхивающее воодушевление и ликование вело воинов к фронту.

Но вот что было потрясением тех дней, памятью, и тем, в чём мы различаем ранние знаки нового бытия: народ обрёл себя в общности великой судьбы. Возникала новая ценность. Ценность характера! Зачатого в правечности и давно забытого, но теперь пробуждающегося из сознания крови.

Немец вновь обращался к немцу, забывая обо всех классах и сословиях, готовясь показать свой подлинный масштаб, в котором, похоже, таились столетия богоугодной силы. Из мелких душонок рождались солдаты, канонада перековывала бойцов за класс в героических бойцов за народ и Отечество. Мигом штурма развевались марксистские идеалистические наваждения, а поступь марша попирала учение собственного Я. Мужчины, для которых ещё вчера не было ничего святее мелодии Интернационала, сегодня двигались навстречу врагу с немецкой песнью на устах.

Жертва переборола прибыль. Товарищество отбрасывало самомнение. В ужасе от пробуждения нации замолкали даже самые ярые пророки индивидуалистическо-материалистической мечты о будущем, так как не им внимал народ в годину опасности, но биению своей оттаивающей крови. Чем же была та конструкция, возведённая, чтобы предотвратить гибель нации посреди трещащего во всех стыках общественного устройства?

В огне битв принимался новый закон, тот, что стар как вечность! Здесь стоит и мужчина, который доказал свою храбрость и стойкость, и юноша, в атаке под Лангемарком неожиданно показавший своё превосходство на теми, кто был приучен измерять цену личности по величине банковского счёта. В стальном дожде фронтов росли возвышенные виды нового поколения, и судьба не спрашивала их о том, из каких классов и сословий они родом. Самые бедные сыны Германии одновременно были её самыми великими сынами, ибо их борьба и смерть свидетельствовали о дворянстве их души!

Четыре года напролёт солдат в сером маршировал и атаковал, прибывая в ясном сознании, зная, что речь идёт о бытии или небытии его народа. В трясине воронок тонула ценность, которая отныне ничего не представляла из себя. Гранаты рвали прогнившее время. Но то, что имело значение для Родины, представлялось ей никчёмным. Пустым было то, что казалось Родине существенным. Солдат удивлённо взирал на поступки за его спиной. Его законы были для Родины чуждыми, надоедливыми. И старый яд вновь вводился в страну: вернулись жадность и классовая ненависть. То, что уже было преодолено в кровавых потоках тысячи битв, возвращалось на Родину под новыми одеяниями. Собственное Я торжествовало, а общность фронта слабела в травле победы! И у мужчин в стальных шлемах возникал застенчивый вопрос:

…Во имя чего?

Но, тем не менее, они дрались. Им не оставалось ничего иного, кроме как исполнять свой долг перед Германией. Перед другой Германией, поскольку эта переставала быть им Родиной. А в котлованах и блиндажах между тем пробивался слабый росток нового времени. Так судьба сеяла свои зёрна в самые лучшие души, и новая вера обязательно прорастала. Мужчины, которым всё ещё многообещающе светила вчерашняя эпоха, становились первыми бойцами новой сущности. Кровь, проливающаяся при этом, текла как святая жертва немецкой революции. И революция эта началась, когда добровольцы, забывая о классах и сословиях, 1 августа 1914 года спешили под знамя, не зная никакой другой ценности, что была бы выше нации.

Непобеждённый, но преданный, боец в сером хмуро возвращался домой в 1918-ом. Всё было напрасно? Безвозмездно? Должен ли был немецкий героизм погибнуть в вихре лукавой трусости, в торжествующей низости, в слабости и измене? Солдат более не ценился в этой стране, но, тем не менее, вера, родившаяся однажды в бушующих битвах, прорастала в его душе.

Он боролся, следуя заветному представлению, искал цель!

И однажды он нашёл эту цель. Он, борец фронта, призывал к непреклонному сопротивлению, указывал путь, формировал цельную картину из чувств и созидал закон новой идеи!

Автор: Курт Йезерих

Источник: Der Schulungsbrief, 6 выпуск (Август 1934), стр. 4-6.

В уникальной неповторимости немецкой революции должны соединиться элемент народного почвенничества и элемент народной революции, которые вместе придадут ей подлинное могущество. Это уже достигнуто. Вокруг этого-то достижения и велась немецкая борьба. Коммунистическая Россия олицетворяет безоговорочную победу революционного пролетарского элемента. В Риме оба элемента лишь еле удерживаются на плаву, не демонстрируя никакой динамичности. Революционное движение созидающего народа было там приостановлено. Немецкая революция существенно превосходит фашистскую. Она проходит по мере того, как увеличивает свою мощь в Германии рабочий класс.

От Германии исходит пафос труда. Германия – это образец трудового народа. Особенное служение, наследие воспитанного по-мужски народа, то, чем отличается немецкая наука – вот признаки немецкого хозяйства. Сегодня жажда труда одерживает абсолютную победу над жаждой наживы. Немец включается в обширный союз трудящихся, отдавая всего себя целеустремлённому, самоотверженному служению. Когда немецкое господство продавалось – служение прекращалось. Но немецкое господство всегда значимо именно как служение. Это немецкое влияние на Москву и Рим. Ирония всемирной истории состоит в том, что на том поле, где хочет действовать Россия, в действительности образцово может действовать лишь одна Германия, но в её случае это было предотвращено давно отжившим слоем развращённого феодализма, буржуазности и мелкобуржуазности, который как раз потерпел крах в России. Но всё же, так или иначе, немецкая революция несравнима с русской. Ни обуржуазивание социализма, ни успокоение среднего слоя не могут быть целями немецкой революции. Марксистский антикапитализм необходимо расширить до антиэкономизма, в котором трудовой народ станет господином хозяйства, отобранного у неполноценного божества и вновь поставленного служить необходимым целям и нуждам. Для усмирения же искусительницы, хозяйству нужно нечто большее, нежели социально-мещанский дух. Ради этого потребуется использование всей духовной мощности: и хозяйственно-целевой, и политическо-воинской, и религиозно-культурной. Настал час для того, чтобы народно-консервативный и народно-революционный элемент принесли одну и ту же клятву. Рабочий освобождается из рабства вездесущих надзирателей враждебного хозяйства. Немецкая революция – это национальная война против мародёрского западного хозяйства, которое старается низвести полноценный народ до пустой хозяйственной массы. Глубоким инстинктом представляется то, что из «народнического» движения выкристаллизовалась партия: национал-социалистическая рабочая партия. По сравнению с формальной фашистской связкой нации в ней узнаётся содержательное, конкретное, современное исповедание. Исповедание, провозглашающее: без исполнения надежды рабочих на немецкий социализм не может идти речи об основанном на длительный срок новом государстве. Всенародное укоренение рабочего на этой земле – вот решающая задача нового государственного образования.

Рабочего невозможно добиться каким-то требованием верности. Нельзя забывать о том, как его старались искоренить. Он был выкинут из народного сообщества феодальной буржуазией, которая превратила его в голый субъект своего хозяйственного интереса. Марксизм обратил внимание на это выкорчёвывание. Его преступление состояло в том, что через факт этого выкорчёвывания   он, привнося неверность, безответственность и предательство перешёл к соблазну самого народа-кормильца, отбирая у него его особое предназначение. В этом заключается истинная ненависть к марксизму. Но помимо ненависти существует и истинная любовь, способная излечить рану оклеветанного трудового народа. Однако произойдёт это лишь тогда, когда рабочий в качестве носителя сущности войдёт в трудящееся сообщество всего народа. Решающий критерий звучит так: является ли труд служением сообществу или служению отдельным господам? Никакое равенство не будет критерием. Никакое нивелирование больше не станет целью. Немецкая революция неописуемо отличается от французской и русской. Её строение отвечает немецкому укладу. Не недостаток в вождистском элементе бил по немецкому рабочему. Овеществление, продажность, рыночная умеренность ранили его тогда в сердце. Именно это необходимо лечить. Вновь стать народом – такова надежда рабочего. Благодаря этой надежде рабочий живёт. Из надежды проистекает верность. Закон, по которому нечто новое всегда возникает только из народного целого, неминуемо должен исполниться.

Германия была оклеветана как нация. Известно, что деклассированный народ является ущербным. Национальная клевета на немцев исцелится лишь путём возврата немецкого народа к самому себе. Обретя былое могущество, некогда униженный народ крестьян и рабочих станет новой внутренней силой немецкой нации.

Автор: Юлиус Шмидхаузер

Источник: Орган «Немецкого движения веры» (Deutsche Glaubensbewegung) «Wille zum Reich», №5, 1 мая 1934 года.

Об авторе: Юлиус Шмидхаузер (29 марта 1893 – 6 января 1970) – швейцарский философ. Получил образование юриста в университете Цюриха. В 1919 году написал докторскую диссертацию «О чистом непосредственном юридическом сознании». Секретарь швейцарского союза писателей. Активный участник «Национального фронта» (Nationali Front) – самобытного движения швейцарского фашизма, предпринявшего в 1937 году силами студентов цюрихского университета свой «Марш на Берн» (Marsch uf Bärn). Имел 4 детей, двое из которых умерли в младенчестве. Автор книг «Борьба за духовное Царство. Основание и судьба университета» (Гамбург, 1933), «Царство солнца» (Берлин, 1940), «Мнемозина» (Гейдельберг, 1953).